"Вина и кровь"

Отношение к русскоязычной общине

"По данным Института Национального страхования , в результате террористических атак за последние десять лет погибли 62 репатрианта. Всего за это время погибли 398 граждан страны. Инвалидами стали 66 выходцев из СССР-СНГ (не считая пострадавших при взрыве в Дельфинариуме и последующих взрывах). Сочувствие, высказанное коренными израильтянами репатриантам после теракта в "Дольфи" воспринимается многими русскоязычными израильтянами с определенной долей скепсиса. "У них это пройдет", - говорят они. Заместитель министра абсорбции соглашается с этой оценкой".
Лили Галили, "Ха-арец"
("Эхо" от 9 июля 2001 года)

"Священные жертвы"
"…Это была во всех отношениях "русская неделя": с утра до вечера СМИ занимались только одним: они торопливо наводили мосты между "русскими" и коренными израильтянами. Они ведь не спрашивают нас, чего мы хотим. Может быть, нам хочется заткнуть уши, чтобы не слышать их официальных голосов, их топорных извинений в том, что, вот, понашивали наклеек, а "русские", оказывается, совсем другие, очень даже хорошие… Но дело не так просто. В основе этого чисто израильского стремления что-то немедленно предпринять - вполне реальное чувство вины, а страшное событие возле "Дольфи-диско" действительно сотрясло все общество. Эти две темы - вины и крови - были главными в том хаосе непереваренных мыслей и сверхтемпераментных чувств, которые обрушивали СМИ с утра до вечера на граждан страны. Возникало даже впечатление, что журналисты - совершенно по Фрейду - не хотят додумывать до конца, увиливают от необходимости в полный голос сказать правду. Но для того, чтобы высказать ее, нужно, прежде всего, подвергнуть сомнению тактику сдержанности, объявленную правительством. Враги выбирают наши самые слабые, плохо защищенные места. После посещения раненых в больнице "Ихилов" Шарон заявил, что в последнее время палестинцы пытались нанести удар по детям: несколько раз за последнее время машины со взрывчаткой были обнаружены и обезврежены возле школ. Поэтому направление удара не было неожиданностью для премьер-министра. На самом деле все составляющие трагедии были налицо: резко возросшая, не сдерживаемая контрмерами активность палестинских боевиков, их стремление погубить - как можно больше - израильских детей. Оставалось лишь определить место… И какое же место может быть лучше, чем дешевая олимовская танцплощадка на границе Яффо, на этом "заднем дворе" Тель-Авива? Разумеется, "если бы знал, где упасть, соломку бы подстелил". И тем не менее, вероятность того, что жертвами политики сдержанности станут представители самых слабых, наименее защищенных слоев населения, была высока. Чувство вины израильтян перед олим имеет вполне реальную подоплеку: "русская община стала главной жертвой политики, проводимой по принципу "чем хуже, тем лучше". Священные "жертвы мира"! Но у Шарона - психология крестьянина и воина: он любит жизнь так, как она сама себя любит: как жизнь рода. Нужно сохранить род и его государство. Остальное - неважно. Шарон ведь и раненых детей посещал, как генерал посещает полковой госпиталь, восхищаясь стойкостью и мужеством этих маленьких "солдат" и вспоминая, как он сам много лет назад, получив первую рану, тоже попал сюда... Выходит, только сейчас мы заработали право называться израильтянами. А десятки ранее погибших "русских" - недостаточно? А линча в Рамалле - не хватит? Пройдет неделя - и все вернется на круги своя, и новые события, на которые так богат Израиль, вытяснят трагедию у "Дольфи" на задворки общественного сознания, а на задворках Тель-Авива будут по-прежнему играть олимовские дети. Но, может быть, где-то высоко-высоко приоткрылось окошко и некто всевидящий скользнул взглядом по этим задворкам, осветил их на мгновение своей высокой мыслью и отдал неслышное распоряжение…
(Александр Любинский, "Новости недели" от 7.7.2001 г.
Статья печатается в сокращении)

"Недоверие, скорее всего, возобновится":
"Трагедия в тель-авивском ночном клубе "Дольфи" вызвала повышенный интерес ведущих мировых средств массовой информации к русскоязычной общине Израиля. Фотографии погибших подростков появились на первых полосах таких известных газет, как "Бильд" и "Нью-Йорк таймс". 5 июня в программе международной службы Би-би-си "Мир сегодня" выступил глава информационно-аналитического центра "Макс дата мониторинг" (Тель-Авив) Евгений Чак. Ведущий программы особо подчеркнул то обстоятельство, что террорист взорвал себя в дискотеке, часто посещаемой подростками из бывшего СССР. "Считаете ли вы, что русскоязычные репатрианты чувствуют себя изолированными от израильского общества?" - спросил британский журналист. "Я не думаю, что можно говорить об изоляции, когда выходцы из России составляют пятую часть населения Израиля, - отметил Чак. - Сегодня это самая крупная община в стране, и ее влияние хорошо чувствуется в политике, промышленности и искусстве. Безусловно, есть некоторая отчужденность между выходцами из России и коренными израильтянами. Многие "русские" считают, что привезли с собой культурный багаж и стремятся сохранить его. Это явление можно заметить и в других странах, куда попадают эмигранты из России. На бытовом уровне можно услышать, как израильтяне требуют прекратить говорить по-русски в их присутствии, а на более высоком уровне они обвиняют выходцев из России в стремлении воссоздать российский образ жизни в еврейской стране. Я думаю, что израильтянам свойственна некая нетерпимость по отношению к тем, кто ведет себя иначе, чем они. Многие не готовы принять тот факт, что идея "плавильного котла" провалилась. За последние 11 лет "русские" в Израиле добились значительных успехов подчас не благодаря помощи израильтян, а вопреки их нежеланию содействовать репатриантам. Правда, в некоторых случаях идет речь об абсолютно законной борьбе - например, за рабочие места. На мой взгляд, когда жизнь вернется в свою колею после этого страшного теракта, недоверие между репатриантами из России и коренными израильтянами, скорее всего, появится вновь".
(11/06/2001-00:00) Copyright (c) 2000 Novonet

Галина Пелина:
Через две недели после теракта в Дельфинариуме у меня был очень неприятный инцидент в "маршрутке". В конце дороги в машине остались одни русские и с нами тринадцатилетний мальчик-израильтянин. Какие гадости он говорил, как он плевался на нас! Водитель-израильтянин никак на это не реагировал. А когда этот мальчик выходил из автобуса, на прощание сказал: "Жаль, что всех ваших детей не убили там!". Я была просто в шоке. Но знакомые мои израильтяне, узнав, какое горе у нас случилось, звонили, сопереживали, помогали мне.

Лариса Гутман:
Мне кажется, этот случай заставил израильтян немножко думать о репатриантах не как о людях низшего сорта. В тот день приходили к нам, как к семьям погибших солдат. Они считаются, как погибшие солдаты, потому что ребята были призывного возраста.

Наталья Панченко-Санникова:
Когда это все произошло, я не чувствовала никакой дискриминации. А сейчас про меня просто забыли. Я хочу немного - получить вид на жительства, или постоянную визу, чтобы в любой момент я бы смогла приехать в Израиль, прийти на то место, где погиб мой сын, встретиться с другими родителями погибших…

Евгения Джанашвили:
Это зависит от того, как человек себя поставит. У меня очень много знакомых израильтян, меня все они уважают и любят. Я у многих израильтян работала, в семьях, и они проявили к нам большое внимание в трудную минуту. Я им всем очень благодарна. С момента приезда я никогда не чувствовала себя новоприбывшей. Я чувствовала себя уверенно на этой земле. То же самое и мои дети. Про Рому вообще никто не думал, что он недавно в стране. В школе думали, что он тут родился. Он так красиво писал, и так литературно, так чисто говорил на иврите! Его очень любили.