"Как можно простить убийство детей?"

Прощение

Игорь Шапортов: 
Их простить? Нет, никогда! Мы живем на Востоке. Слабых здесь не уважают. На Востоке всегда понимают только силу и деньги. Деньги им невозможно дать, потому что, чем больше им давать, тем больше они будут требовать. Поэтому - только сила. Остается - только стрелять. Другого варианта нет.

Рита Абрамова: 
Я никогда не могла бы их простить. Я знаю, что в тот день, когда был взрыв в Дольфи - для них это был праздник. В моем отделении есть дети арабы. Я на них смотрю, и я их просто ненавижу, несмотря на то, что они мне ничего не сделали. Может быть, они и не из семьи террориста. Но когда я думаю, что их брат, или дядя, или еще кто-то участвуют в демонстрациях, или планируют еще подобный взрыв -я их ненавижу. Я не могу слышать их речь, я не могу видеть их одежду…

Евгения Джанашвили: Что значит - простить? Кого и за что прощать? Я человек миролюбивый и всегда говорила, даже когда были взрывы на Дизенгоф, на Аленби, - неужели люди не могут найти какое-то общее решение? Ведь земли хватит всем. И арабы могут тут жить, и евреи. Жизнь дается один раз, зачем же нужно ее обрывать? Зачем нужно убивать?

Марк Рудин: 
Через две недели после смерти Симоны ко мне приехали два араба. С одним я работал первые полгода в Израиле, Симонка была еще маленькая, я приходил с ней на завод, и она ему очень понравилась. И вот, спустя столько лет, он нашел меня и, когда я открыл ему дверь, он плакал. Он сказал: "Прости меня за мой народ". Я просидел с ним три или четыре часа. Мне было не очень приятно, а с другой стороны - есть какая-то надежда, что среди них есть и люди.

Виктор Комоздражников: 
Это невозможно простить. Как можно простить убийство детей? Ни в чем не повинных детей? Пятнадцати- восемнадцатилетних? Эти девчонки ведь ни в чем не виноваты, ни в какой политике. Этому нет прощения.

Ирина Скляник: 
Я не прощу. Как можно простить, если у меня отняли самое дорогое, что у меня было - дочь? Нет, этого я им не прощу никогда.

Наталья Панченко-Санникова: 
Наверное, как человек, я бы могла простить. Но как мать - нет. И когда Сережка был жив, я, конечно, знала, что взрывают, но почему-то думала, что нас это не коснется. Мы постоянно следим за тем, что происходит в Израиле, мы переживаем. То, что мы не граждане - какая разница. Мне жалко всех людей, которые здесь погибли от терактов.

Аня Синичкина: 
Простить? Арабов? Никогда и ни за что в жизни. Какими хорошими они бы ни стали. Я не знаю, когда в Израиле был первый теракт, но за время моей жизни в Израиле - а я в здесь полтора года - я слышала столько!
До "Дольфи" я не так обращала на это внимание. Но после "Дольфи", когда я ощутила это на себе, я стала по-другому к этому относиться. Мне больно за тех людей, которые до сих пор теряют своих родных. За это убийцам нет прощения. Я могу простить всех, кроме арабов. Я думаю, любой человек на моем месте скажет то же самое - НИКОГДА!