На небо вознеслись погибших души…

Инна Шейхатович | газета "Новости недели" 

 

 

 

 

Два года прошло. Уже два года. Они улыбаются нам с экрана - Ира, Марина, Роман, Аня, Марианна, Лена и Юля…
Дети, убитые 1 июня 2001 года у входа в "Дольфи-диско"

На экране - уютные плюшевые игрушки и качели, детские руки, обнявшие бабушку за шею. Куклы и праздничный стол. Так далеко все это, так трагически невозвратимо. Над Тель-Авивом плывет песня, Алсу поет о капле лунного света. "Почему Алсу?" - растерянно спрашиваю я, не сводя глаз с экрана. На экране - девочка на руках у мамы, маленькая Ирочка Непомнящая. Она улыбается. Она улыбается - и в мире светло и мирно. Все еще светло и мирно. Можно остановить кадры, потом снова включить. Снова запоет Алсу, и девочка опять посмотрит в камеру. Будто смерти нет.

Изабелла Тевлин, педагог школы "Шевах-Мофет", уже в который раз смотрит эти кадры.

- Фильмы о наших детях, - говорит она, - сопровождает та музыка, которую они любили... Фильмы сделал нам Анатолий Эдельштейн из Кирьят-Ата, он же обучил наших детей программе, с помощью которой они теперь делают фильмы для музея...

После песни о любви звучит щемящая мелодия вальса. Он кружит и кружит - и снова плывут кадры.

Ирочка играла на органоле. Танцевала... А Анечку Казачкову в городе, где она родилась, назвали "чудо-чадо"... Марьяночка Медведенко увлекалась компьютерной графикой... Ее нет. Их нет. Страшно и безвозвратно это звучит. Будто падает песок на дно глубокой могилы.

Два года прошло. Чужеродным, черным и колючим шитьем бегут по белому камню буквы. Памятники - у школы, где они учились, и на тель-авивской набережной. Там цветы, всегда живые цветы. Тут, у памятника на набережной, всегда можно взять у доброго человека, который присматривает за ним, свечу и зажечь ее.

...Назавтра после взрыва был жаркий день. В коридоре школы метались испуганные дети, растерянные педагоги не знали, что им сказать, и по громкоговорителю объявляли, что медперсонал больниц просит увести из больниц детей, примчавшихся к своим друзьям - тем, кто пострадал в теракте... И кто-то уже обтягивал черной тканью стенд и потом приколачивал на черное белые листки с именами и фамилиями. Их было шесть... Потом к этим именам прибавилось еще одно...

Молчат цветы у памятника, лепестки падают на землю. Спросила у пожилого господина в кипе: "Ты помнишь теракт у дискотеки, здесь, у Дельфинариума? он покачал головой: "Их столько было, терактов! Не помню". Девочка с мороженым, джинсы и майка с надписью "Lоvе", идет, смотрит под ноги. "Что было два года назад здесь, на набережной?.." Что было? Она морщит лоб. "Футбол? Соревнования какие-то?" Хотя памятник - вот он. И имена - как звук колокола...

Пенсионерка из Бат-Яма Зоя Резникова на свои средства издала книгу, которая называется "За что и доколе?" На первой странице стихи: "О Боже, Боже! Не гневись! Ты нас послушай! К тебе на небо вознеслись погибших души..." И о каждом из погибших - стихи, поэтическая новелла, плач... И фотографии - красивых, молодых, улыбающихся.

Школа "Шевах-Мофет" помнит их. Не хочет забывать. Да и невозможно это. Педагоги и учащиеся создали музей их памяти. А рядом - музей истории школы, рассказывающий о становлении этого очень серьезного учебного заведения. Школе 60 лет. Старая школа, одна из первых ремесленных школ. Ее проектировала архитектор Женя Авербух, та, которая и старую площадь Дизенгоф создала. На этом месте, где теперь стоит школа и без умолку шумит улица ха-Масгер, в 1853 году поселились евреи из Америки, которые ждали прихода Машиаха. Деньги на строительство школы дал известный промышленник и меценат Михаэль Поллак, и школу назвали в честь его брата, Савелия-Шеваха.

В музее, посвященном памяти ребят, погибших в теракте 1 июня 2001 года, собраны рисунки, письма и факсы, присланные в школу из всех стран мира. "Не сдавайтесь... Враги слабее вас... Мы скорбим вместе с вами..."

Владимир Дацковский, учитель физики (это о нем погибшая Анечка Казачкова писала в школьной книге, что он любимый ее учитель), выходит из своего царства - школьного музея науки, где его, как мне кажется, всегда, в любое время можно застать. Мы садимся на скамейку у входа в класс.

- Как вы жили? - спрашиваю. Как изменилась ваша жизнь за эти два года?

Он качает головой:

- Что здесь скажешь? Очень трудно. Об этом нельзя рассказать словами. Я первое время после теракта вообще не мог входить в класс. Шел - и душа плакала. Я и сейчас плачу, время ничего не залечило. Так вышло, что я постоянно на связи с родителями погибших детей. Бываю у них, разговариваю по телефону. Они вольно или невольно стараются держаться вместе. Так им легче. Если здесь вообще можно употребить это слово. Только они МОГУТ по-настоящему понять друг друга. Только друг у друга находят истинное понимание. Горе родителей безмерно. Никогда не забуду, как они припадали к саванам... Нет, такое не забывается... И еще очень страшно было видеть наших детей, после теракта сидевших в коридорах больниц много дней в ожидании чуда спасения своих товарищей. Они сидели, вцепившись друг в друга. Так ждали они чуда для Эммы Скулишевской, которая прошла множество операций. У нее в голове еще остался осколок. Когда она пришла в школу, я погладил ее по голове, а она говорит: "Больно!" Очень красивая девочка... Очень мужественная. Друзья ночевали в больнице. Приходили к родителям погибших. Это были совсем другие дети, не те, какими они были до беды. Они поняли, что жизнь очень хрупкая. 29 мая в школе состоится церемония вручения традиционных альбомов выпускникам. Большинство одноклассников погибших уже закончили школу. В этом году стали бы выпускницами Марианна Медведенко и Аня Казачкова - они были самыми младшими из тех, кого убили в тот первый июньский день. Их родители придут получать выпускные альбомы дочерей - такие же альбомы, какие получат другие наши выпускники. Я приглашал родителей на этот вечер от имени школы, мне поручили спросить, придут ли они. Таня, мама Марианны, не придет - это выше ее сил. Придет отец.

На выставке детского рисунка "Дети против террора", которая прошла в Берлине были представлены работы Романа Джанашвили. В одном из своих рисунков он словно предсказал этот дикий теракт. На его рисунке - человек в паутине и с гвоздями в голове... Именем Романа назвали звезду. В Грузии есть школа, которой присвоили его имя.

Наш Файик Кулиев был в том теракте тяжело ранен. Лицо и тело изрезано осколками, ноги тоже. Теперь он поправился, загладились все страшные шрамы - следы ранений. Знаете, когда приехала в Израиль лечиться Таня Сапунова, которая, рискуя жизнью, сняла антисемитский лозунг в России и очень пострадала при этом, потому что там была заложена взрывчатка, я увидел у нее точно такие же страшные следы от ран. Они остаются после осколков, гвоздей - почерк у убийц везде один и тот же. Мы подарили Тане книгу о детях, погибших у Дельфинариума. У Тани прелестная дочка, она видела, как ее мама оказалась в эпицентре взрыва у того щита, и психологи боялись, что у девочки останется синдром страха на всю жизнь...

Владимир Дацковский рассказывает мне, как Юда Кершенбаум, завуч школы, не говорящий на русском, ездил в больницу к Тане, гражданке России...

- Он и с врачами разговаривал, и помогал, и требовал... Я никогда не делаю реверансов нашей школьной администрации. Наоборот, я часто говорю им нелицеприятные вещи, хотя они это вроде терпят... Но тут должен признать: они вели себя очень достойно. И директор нашей школы, Ави Бенбеништи, сделал для родителей, чьи дети погибли или пострадали у Дельфинариума, все, что было в его силах.

...Стоим у стенда в музее "Шевах-Мофет". Здесь имена всех, кто когда-либо учился в этой школе и погиб, защищая Израиль. Их - 69. Их жизни унесли войны и теракты. Володя говорит:

- Недавно еще было 68. Один парень погиб в Газе... Когда же это кончится!? Голда Меир когда-то сказала, что мир на Ближнем Востоке возможен лишь тогда, когда они (арабы) полюбят своих детей больше, чем они ненавидят нас. Я с ней абсолютно согласен...

- Это правда, что ребята, стоявшие в той очереди у входа в дискотеку, видели террориста-смертника? Разговаривали с ним?

- Возможно, ходили такие слухи в школе, но мне лично детали убийства наших детей неинтересны. Всем трудно. Я ехал недавно в автобусе. Лопнула шина с характерным треском - и у одной женщины началась истерика. Ее отпаивали водой, протянули мороженое, а она все не могла успокоиться... Когда видишь по телевизору репортаж с места, где произошел теракт, кажется: а, это далеко и не с нами случилось. Но если вот так, рядом, в твоей жизни это произошло, начинаешь понимать всю тяжесть, весь смысл этого нечеловеческого горя. После этого совершенно неважно, видели ли они смертника, говорили ли с ним...

- Вы разговаривали после теракта с детьми в классах о том, что случилось. Говорите ли теперь об этом с теми ребятами, которые пришли в школу позже и с погибшими не были знакомы?

- Мы эту тему не муссируем. Дети приходят сюда учиться, зачем создавать тягостную атмосферу? Мы же всегда помним о том, что случилось... У нас было намерение проводить в школе ежегодный международный турнир памяти наших погибших детей, но пока не вышло. - Сейчас ваши ученики ходят на дискотеки?

- Знаете, в первое время после взрыва они почти никуда не ходили, боялись. А теперь все, как обычно. Молодые... Танцуют...

...Говорят, что одна из сестер Налимовых тоже как будто предчувствовала свою гибель. Ее спросили, какое у нее есть желание, и она, подумав, ответила: "Хочу всегда быть молодой и красивой".

Марине Берковской 21 мая этого года исполнилось бы 19 лет...

Софа, сестра Марианны Медведенко, первая в классе сделала проект (что-то очень мудреное, связанное с фармацевтической фирмой, есть все данные, графики и еще Бог знает что).

Саше Казачкову, брату Ани, школа подарила компьютер и орган. Завуч по музыке Таня Виноградова - одна из тех, кто вынес на своих плечах грациозную работу по созданию музея истории школы, - говорит о нем: мальчик хороший, умный, его в школе любят...

Много отзывчивых людей сплотилось вокруг большой беды, общей нашей беды, и вокруг школы, которая теперь - особое место на карте страны. Как и все места, все города, поселения и дороги, где пролилась безвинная кровь.

Александр Эльштейн открыл в Интернете сайт "Дольфи", посвященный погибшим детям...

На пожертвования, которые собрала руководитель сети школ "Милкин" из города Лос-Анджелеса госпожа Метука Бенджамин, в школе "Шевах-Мофет" построена мемориальная библиотека...

Таня Рахманова и Ольга Зингер сочинили песню о девочках, погибших у дискотеки в тот день, 1 июня, два года назад...

В фильме дети смеются и улыбаются нам с экрана. Счастливые дети, мечтавшие о счастливом будущем. Дети, которые ушли из жизни в символический, известный в определенной части мира праздник - День защиты детей... Почему страна не защитила их, почему? Почему до мира нам так далеко? 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.