Отеца террориста

"Я горжусь поступком своего сына"

4 июня 2001 г. Ответственность за теракт взяло на себя военнизированное крыло террористической организации "Хамас" "Аззадин Аль-Касам". Руководство организации назвало также имя террориста - Саид Хутари - подданный Иордании, проживавший в доме родственников в Калькилии.

Согласно сообщению Палестинского информационного центра, Хутари ранее служил в иорданской армии, после чего поселился со своим братом в Калькилии, где работал электриком. Говорится также, что Хутари был близким другом Фади Аталла - "хамасовца", который совершил аналогичный теракт в апреле этого года. Более того, за 12 дней до своего теракта Хутари был задержан сотрудниками палестинской службы безопасности, однако вскоре был отпущен после допроса с пристрастием.

 

 

 

"Я горд тем, что совершил мой сын, - заявил отец террориста Саида Хутари, взорвавшего себя в ночь на субботу у тель-авивской дискотеки "Дольфи". - Если бы у меня было еще двадцать сыновей, они поступили бы также и я не препятствовал бы им в этом. С евреями иначе нельзя". Данное заявление Хутари-старший сделал в интервью корреспонденту иорданского телевидения.

Согласно информации, опубликованной в газете "Маарив", в настоящее время сотрудники израильской службы безопасности и полиции ведут поиск еще трех палестинцев, предположительно входивших в одну группу с Хутари и вместе с ним проникших на территорию Израиля. О местонахождении этих людей пока ничего не известно, однако полиция увязывает сообщение об их появлении с заявлением террористической группировки "Исламский джихад" о наличии еще пяти человек, готовых к осуществлению террористических актов на территории Израиля. 

 

День защиты детей

Александр Воронель "Окна", четверг 14.06.2001

Двадцать израильских подростков погибли в День защиты детей. Большинство из них были девочки. Все они были выходцами из СССР

Когда в молодежной дискотеке "Дольфи" разорвалась бомба, мы сидели вокруг праздничного стола на именинах у приятельницы. Перед тем как разойтись, кому-то из гостей пришло в голову включить телевизор...

Респектабельный фанатизм

Это случилось 1 июня, в Международный день защиты детей. Здесь не случайное совпадение, а символ. Наши дети не подпадают под общее правило. Большинство убитых на этот раз оказались "русскими" (в Израиле русскими называют всех, кто приехал из стран СНГ), потому что "Дольфи", оказывается, "русская" дискотека. Большая часть жертв – девочки от 14 до 19 лет, потому что дискотека в рекламных целях сделала для девочек бесплатный вход. Многие оказались ученицами одной "русской" (математической) школы.

Глядя на милые любительские фотографии убитых девочек, на их еще не оформившиеся, смешные и трогательные, как бы знакомые лица, я не мог отделаться от сложного чувства близости, родства, какой-то неясной вины за их смерть, такую нелепую и незаслуженную. Хотелось обратиться к кому-то власть имеющему: "Ну, подождали бы немного, пусть поживут. Пусть хотя бы успеют провиниться..."

Впрочем, и лицо террориста-самоубийцы оказалось довольно симпатичным и чуть ли не интеллигентным. Ему было уже 22 года. Он год или два провел на учебе в Италии. Отец его, вполне благополучный с виду джентльмен, сказал по радио, что гордится своим сыном и если бы у него было двадцать сыновей, то двадцать дискотек уже взлетели бы на воздух, радуя его доброе старое сердце.

Тут наступает разрыв в понимании. Мы принадлежим к разным цивилизациям. Конечно, мы помним вынужденный, из-под палки, энтузиазм советской пропаганды, но все же одного страха наказания было бы мало, чтобы через день после смерти сына произнести такую фразу. Объяснить европейскому гуманисту это отсутствие симметрии в нашем противостоянии невозможно. На то он и гуманист, что всегда и во всем видит две стороны.

Их действительно две. С одной стороны, полгода назад родители убитых палестинцами израильских жертв террора поехали на торжественную встречу с Арафатом, умоляя его остановить кровопролитие. И Арафат, конечно, сочувственно, отечески им улыбался.

С другой стороны, семилетняя палестинская девочка в Вифлееме в ответ на рождественский вопрос тележурналиста, чего она хочет в Новом году, наивно ответила: "Чтобы убили всех евреев".

Понять эту "загадку" могут только бывшие советские люди, которые выросли под сенью отдела дезинформации КГБ, и, напротив, не могут понять только, почему израильское телевидение не демонстрирует всему миру куски растерзанных тел своих сограждан.

Арафат очень многому научился у бывшей "Империи зла". Подобно Фиделю Кастро, он оказался гораздо более жизнеспособным последователем советской политической культуры, чем сам СССР. Отличие и удача его движения в сравнении с европейскими террористами, поддержанными (или созданными?) КГБ (например, германской бандой Баадер-Майнхоф или итальянскими "Красными бригадами"), состояло в том, что европейцы действовали против своей гуманнохристианской традиции, а Арафат действовал в мусульманской среде, которая не знает гуманизма и не требует оправдания. Если вопрос о соотношении цели и средств всегда несколько отягощал европейцев ("Можно ли строить храм всеобщего благополучия на слезинке ребенка?"), то в случае Арафата его террористические средства совершенно адекватны его цели и находятся в согласии с народной мечтой о сокрушительной победе над неверными. Европейские террористы как бы жертвовали собой, брали грех на душу и порывали с моралью и обществом ради великой всеобщей цели. А члены ФАТХа, напротив, выполняют почетный долг всякого правоверного и пользуются одобрением своих родных и религиозных авторитетов.

Новый элемент, который Арафат внес в движение, состоял в умелом употреблении европейских клише: "палестинский народ", "израильская оккупация", "неоколониализм", "палестинские беженцы", "восстание" (интифада), "право на возвращение". Все эти слова по-разному не соответствуют своему смыслу, но в сочетании создают в сознании европейца (в том числе и еврея) какое-то подобие обязательств по отношению к несчастному палестинскому населению, нечто вроде нечистой совести, которая просыпается у всякого здорового человека при виде чужой безысходной нищеты и болезней. Именно на этом чувстве основывают свою бессовестную пропаганду Арафат и его клика, продолжая тратить международные пожертвования на свои роскошные виллы и одновременно производя самодельные мины, чтобы выстреливать ими по Израилю по густонаселенным кварталам. Выстрелить в ответ значит вызвать еще новые палестинские жертвы. Как сказал депутат кнессета Юрий Штерн: "Мы похожи на Гулливера, kоторого лилипуты связали своими ниточками, и он боится тронуться с места, чтобы не передавить их".

Корень проблемы, однако, далек от ежедневной политики, и проблема эта грозит не только израильтянам, находящимся на переднем крае, а всему западному миру. Чтобы не добавлять субъективности в интерпретации, я приведу почти дословно свою беседу пятилетней давности с известным израильским писателем Йорамом Канюком, много сил (и лет) потратившим на борьбу за мир с арабами:

- Что происходит с интеллектуалами в арабских странах? Вы писали, что большинство молодых арабских интеллектуалов обращаются к мусульманскому фундаментализму.

- 70 процентов арабских студентов, учившихся в элитарных университетах, как Оксфорд, Гарвард, Гейдельберг или Йель, по возвращении на родину становятся фундаменталистами. Лучшие становятся худшими.

Представители арабской интеллектуальной элиты выбирают фундаментализм, потому что они не в силах соответствовать требованиям современного технологического общества. Во всех областях сегодняшней жизни они оказываются людьми второго сорта, неспособными выдержать конкуренцию. Им обидно, что Израиль занимает третье место среди стран, развивающих высокую технологию. Чтобы вернуть себе потерянное в Европе и Америке самоуважение, они возвращаются к своей архаичной культуре и своей древней религии, которыми они могут гордиться. Этой культурой они защищаются от притязаний современного конкурентного общества, в котором они потерпели поражение.

То, что евреи опередили их настолько, просто сводит их с ума. И они напоминают себе, что когда-то, давным-давно, у них тоже были достижения в философии, в поэзии и даже в математике... Это проблема не отдельных личностей, а суверенных государств Ливана, Сирии, Египта. Все, кто возвращается туда после учебы, люди второго сорта. Маломальски стоющие не возвращаются вовсе.

- В чем же проблема израильских арабов, которые добились больших успехов там, где их собратья потерпели поражение?

- Они не хотят получать эти преимущества из наших рук. Им оскорбительна мысль, что мы их покровители... Само наше присутствие в центре арабского мира им невыносимо, мы для них инородное тело.

- Зачем же вы, израильские интеллигенты, так для них старались? За что вы вместе боролись?

- За то, чтобы израильское правительство признало Арафата представителем палестинского народа и вступило с ним в переговоры о создании палестинского государства. Именно когда мы добились осуществления этой мечты, арабская интеллигенция прервала с нами всякие отношения.

- Что же, они обманывали вас?

- Нет, нет, это мы обманывали себя. Они просто использовали нас... Ситуация трагическая: арабские интеллектуалы не хотят мира с нами. И выражают истинное желание арабского народа уничтожить Израиль.

- Но если это правда, то не логично ли предположить, что весь этот так называемый "мирный процесс" был ошибкой? Почему вы так отчаянно боретесь... неизвестно за что?

- Потому что я чувствую, что должен сделать все, чтобы у арабов было свое государство. Это государство нужно мне, чтобы я мог чувствовать себя человеком. Мы перед ними в долгу, а главное этого требует историческая справедливость.

- Что такое историческая справедливость? Может быть, сама идея одинаковой справедливости для всех порочна?

- Очень может быть, но я хочу быть прав внутри себя... Все эти замыслы, все мечты о мире родились в умах израильских интеллектуалов писателей, поэтов, людей искусства. И мы призвали арабскую интеллигенцию вместе бороться за эти идеи.

- Но они, возможно, никогда не разделяли ваших идей.

- Надо предоставить им государство, и мы будем знать, что поступили правильно...

Таким образом два миллиона палестинцев отданы в руки Ясера Арафата, чтобы у израильских интеллектуалов была чистая совесть, чтобы мы знали, что "поступили правильно".

Лучшие чувства интеллектуалов уже не однажды заводили мир в кровавые тупики, и дорога в ад вымощена идеалистами.

Бедные девочки! Смогли ли бы они, если бы дожили, когда-нибудь понять логику этой страсти к правоте, доходящей до самоотречения? Может быть, если бы читали Виктора Гюго и романтическую литературу...

 

Шок

Екатерина Гежес | 17.06.2001 "Глобус"

Я знаю нет моей вины в том, что другие не пришли с войны,
В том, что они кто старше, кто моложе остались там, 
И не о том же речь, что я их мог, но не сумел сберечь.
Речь не о том, но все же, все же, все же…
   А. Твардовский.


В пятницу, восьмого июня, мне позвонила Виктория Гутман, сестра Ильи Гутмана и подруга Романа. Она попросила меня прийти на встречу, в парк "Ган а ир" в Бат Яме. Ребята собрались в парке, чтобы помянуть друзей и родных, погибших в теракте первого июня на дискотеке "Дольфи".

Вика хочет сохранить память о ребятах в сердцах и душах людей.

Вот что она рассказывает: " Дети, которые должны родиться в нашей семье, мы хотим оставить память. Двое из семьи ушли, и двое детей должны появиться на свет. Два друга, на похоронах которых люди не хотели расходиться.

Они все время были вместе. Роман и Илья. На дискотеку они пошли вместе, погибли вместе, их похоронили рядом. Теперь они будут вместе всегда!

Ребята любили играть в футбол, а я все время возилась с котятами. Когда наши семьи жили в одной квартире, у нас был котенок, мы с Илюшкой не могли его поделить и нам купили еще одного. Когда мы разъехались Илюшка своего забрал, но теперь его кот Филька опять у меня.

С Ильей я могла разговаривать о чем угодно, он всегда меня понимал. Мы были очень близки.

В тот день, идя на дискотеку, он не одел свое кольцо, без, которого он обычно не выходил на улицу. Мы купили бутылку "Кока-колы" и на крышке выпало число один, погиб он первого числа. Когда вечером уходил из дома, он сказал матери: "Я не беру ключи, я скоро вернусь". В тот вечер он ушел навсегда.

Когда мы узнали о случившемся, мы надеялись, что он будет в списках раненых, что потерял память, что в шоке, что без сознания, все что угодно, только не смерть. Когда меня пригласили на опознание, я не смогла, потеряла сознание.

На память об Илье я сохранила серебряную цепочку. Когда у меня родиться сын я назову его в честь брата Илья, надеюсь, его судьба сложится по другому.

Он очень следил за собой, всегда выходил из дома "как денди лондонский одет".

Мы выросли вместе.

Он был мне вместо отца.

А Ромка, Ромка никогда ни с кем не ссорился, он очень дружелюбный, его все любили, он тоже всех любил.

Я знала его три года, мы очень часто встречались, ездили вместе в Тверию: на Кинерет. У нас была веселая компания. Мы были семьей друг для друга.

Недавно мы с Ильей поссорились, и я не успела попросить у него прощения, я очень жалею об этом. Илья если ты меня слышишь, прости меня, пожалуйста, за все!!!

С одной стороны, когда начинаешь обо всем этом думать, то понимаешь, что уезжать, оставляя могилы близких очень тяжело, но с другой стороны рожать здесь своих детей, я не собираюсь.

Лично для меня в этой стране нет будущего. Сюда можно приехать учиться, погулять, но жить здесь нереально. Невозможно жить в стране, где отпуская своего ребенка в пятницу на дискотеку ты не знаешь, вернется он домой или нет. Нельзя жить в постоянном страхе, за жизни близких, да и за свою собственную. Если война то мы должны воевать, да солдаты порой гибнут на войне, но они солдаты, и знают за что идут на смерть, но дети. Дети это всего лишь дети, и они не должны погибать, в якобы мирное время Мы дети, мы будущее этой страны, мы ее надежда. Я боюсь ездить в автобусах. Сегодня неделя, как умер мой брат, я хотела съездить в "Дольфи", но меня отговорили друзья, сказали, что на этой неделе там может случиться тоже самое.

Я думаю, что если будет продолжаться та ситуация, в которой мы находимся сейчас, то все кто сможет уедут отсюда, или начнется война, толпа на толпу, стенка на стенку.

Мне кажется, что здесь никогда не наступит мир, я в это уже не верю.

Я долго пыталась понять арабов, они такие же люди как мы, те же вены, в них течет та же красная кровь, теперь я понимаю, что они не люди. Нормальный человек не пошлет своего ребенка на смерть. Они существуют по законам джунглей. Я видела отца парня-террориста, он говорил, что у него еще десять детей, и всех он воспитал точно так же. Это значит, что только в этой семье десять потенциальных террористов, а сколько таких семей в Палестине, а в Ливане, и других местах.

Как это можно остановить?

По-моему, в Израиле на сегодняшний день нет ни одной семьи, которая не пострадала бы от терактов.

В воскресенье мы решили пойти в те семьи, которые потеряли своих детей, и выразить им свои соболезнования, просто помолчать вместе с ними. Слова не уместны в такой ситуации.

Я скоро должна идти в армию, и теперь я не знаю стоит ли. Сидеть в армии, в форме, с оружием в руках и знать, что на "гражданке" погибают люди, а ты бессилен им помочь; от этого можно сойти с ума. Если начнется война , да я пойду, я хочу знать, что хоть чем-то смогу помочь своей стране. Но просто так идти в армию, зная, что ты не можешь защитить людей оставшихся ждать тебя дома, считаю бесполезной тратой времени и сил".

Это рассказ Виктории. Согласитесь, что, семнадцатилетняя девочка, по-моему, должна думать о совершенно других вещах. Море, лето, свидания с мальчишками, мне кажется, что теперь она не скоро об этом вспомнит.

Попрощавшись с Викой, я решила поехать в "Дольфи". Мне показалось, что зажечь свечу в память о погибших ребятах- это самое малое, что я могу для них сделать.

Первое, что я увидела, приехав в "Дольфи" – огни. Море факелов и свечей. Толпа людей, пришедших, отдать последний долг детям, которые так никогда и не станут взрослыми. Девчонки не выйдут замуж, а парни не женятся на своих подругах. Их жизни унес сумасшедший фанатик, хотевший попасть в рай. Верю, что это последнее место куда он попадет за свои "подвиги".

Ребята сидящие в окружении фотографий, цветов и свечей, напротив входа в "Дольфи" родственники погибших девочек. Анна и Марианна. Две подружки, смерть объединила их. У Ани остался брат, ему одинадцать лет, его зовут Саша. У Марианны тоже, одинадцатилетний брат Саша.

Задолго до этого семьи девочек хотели уехать из Израиля, теперь не уедут. Могилы, против воли, привязали их к этой земле.

Девчонки всегда были вместе, не любили дискотеки, предпочитая сидеть дома и играть в комьютер. В этот день подруга пригласила их на день рожденья, и девчонки не смогли отказать. Они пошли – результат – две могилы.

У Анюты было четыре волнистых попугайчика, они сидели в закрытой клетке, у нее в комнате. В ту ночь один из них вырвался и улетел, до сих пор никто не может понять, как это произошло. Ведь клетка была закрыта!

Десятого числа Марианна собиралась справлять день рожденья.

Девочки должны были закончить школу, они собирались в Армию.

Когда ребята пришли в морг Абу Кабира, на опознание, они надеялись, что Аня с Мрианной в последний момент передумали, что пошли в другое место.

- Я заплакал, первый раз в жизни, я плакал и не замечал, что плачу. – говорит один из парней.

- Пять часов, которые я повел в ту ночь в морге, я не забуду никогда.

- Я постарел, в последнее время, когда я смотрю на себя в зеркало я не узнаю сам себя.- говорит другой.

- В конце июня исполнилось бы два года с того дня, как они приехали в Израиль. К сожалению, девчонки не дожили до этого.

Нам пока живым, проще.

Я проезжала "русские" дискотеки, жизнь идет своим чередом. Люди только, что вышедшие с поминок жарят шашлыки, пьют и танцуют, как ни в чем не бывало. Бог им судья. Жизнь продолжается. Нельзя вечно носить траур по погибшим, но помнить и чтить их память я считаю необходимо.

На входе в дискотеку "Дольфи" висят плакаты: "Дети наша надежда – их нельзя убивать".

Еще я почитала на этой стене такие слова: "Не забудем и не простим".

Я думаю, что самой лучшей памятью о погибших ребятах будет признание первого июня днем траура по детям, отдавшим свои жизни в угоду грязным политическим играм ненасытного Арафата. Хочу напомнить, что первое июня - муждународный день защиты детей.

Мы их не уберегли.

 

Право жить и умереть в Израиле

Неужели за то, чтобы называться израильтянами, мы должны были заплатить такую страшную цену?

Элинор Гинзбург MIG News 07.06.2001

"С ними очень тяжело работать, - сказала коренная израильтянка, сотрудница службы психологической помощи. - Они молчат. А наши методики построены на том, что мы даем людям выговориться, выкричать свою боль. Потом "входим" в этот процесс и начинаем им управлять..."

Да, они молчат. На фоне громких заявлений политиков и бесцеремонных вопросов журналистов, лезущих с микрофонами в душу, молчат матери и отцы. Молчат родители, потерявшие детей, которых они привезли сюда, на Землю обетованную, для лучшей жизни. Для жизни. Молчат и те, кто сидит уже несколько суток в палатах реанимационных отделений и сухими воспаленными глазами напряженно вглядывается в лица своих искалеченных взрывом девочек, пытаясь уловить хоть малейшее улучшение в их состоянии.

Они молчат или односложно отвечают на вопросы журналистов. Отвечают на иврите, хотя в такие минуты и по-русски говорить трудно. Они говорят на языке своей страны, на родном языке.

В один день мы все стали израильтянами. В воскресенье газета "Маарив" вышла с огромным заголовком на первой странице - на иврите и по-русски было написано: "Плачем по нашим детям". Не по детям "русских" - по нашим детям. Может быть, впервые за последние десять лет на нас посмотрели с уважением. И были потрясены тем, что увидели. Измученные лица наших женщин, с необыкновенным достоинством принявших страшный удар судьбы; наши скромные, чисто убранные квартиры; наших умных, талантливых и воспитанных детей. Детей, для которых мы работаем с утра до ночи, чтобы они могли учиться в хороших школах, красиво одеваться, ходить на дискотеки.

В один момент сабры и так называемые старожилы забыли о тех ярлыках, которые они на нас навешивали. О тех несправедливых упреках, которые они нам адресовали на каждом шагу. О тех высокомерных нравоучениях, которые они нам читали по любому поводу. Никто не говорил о нас, что мы - "колбасная алия" или того хуже - "русская мафия". И в газетах, и по радио, и по телевидению нас уважительно называли гражданами Израиля. Неужели за это право - за право называться израильтянами - мы должны были заплатить такую страшную цену?

Говорят, что горе объединяет людей. И это правда. Впервые, несмотря на попытки некоторых политиков заработать какие-то дивиденды на крови, быстро и без обычного в таких случаях шума были похоронены неевреи по Галахе. И что, может быть, самое удивительное -духовный лидер партии ШАС раввин Овадья Йосеф ("заклятый враг русских репатриантов", - как его привыкли именовать в средствах массовой информации) дал указание председателю партии Эли Ишаю посетить с визитами соболезнования все без исключения семьи, потерявшие детей в результате теракта на тель-авивской набережной. А сам Эли Ишай, под чьим контролем сегодня находится МВД, сказал в интервью радиостанции "Коль Исраэль": "Независимо от религиозной принадлежности все мы - люди, все ходим под Богом".

На похоронах сестер Юли и Лены Налимовых их младший брат Алекс, глотая слезы, читал кадиш. "Я хочу, чтобы они знали: мы все равно будем здесь жить. Мы приехали сюда навсегда, у нас нет другой страны".

Да, мы никуда отсюда не уедем. Здесь похоронены наши дети. Под бело-голубым израильским флагом со звездой Давида их бережно опустили в эту землю, на которой они прожили так мало и все же успели так сильно ее полюбить.

 

ШОК, БОЛЬ И СКОРБЬ

Софья ВАСИЛЬЕВА Невское время No 100(2560) 6 июня 2001 г.

 

Наш собственный корреспондент передает из Иерусалима что испытывают в эти дни в Израиле. За восемь месяцев кровопролития, развязанного палестинскими террористами и названного ими "интифадой Аль-Акса", погибли 112 израильтян. В ночь с 1 на 2 июня скорбный список жертв террора пополнился семнадцатью именами юношей и девушек, погибших при взрыве у входа в диско-клуб на тель-авивской набережной. Позднее еще три человека скончались от ран.

В воскресенье одна из ведущих израильских газет "Маарив" вышла с огромным заголовком на первой странице - по-русски и на иврите было написано: "Плачем по нашим детям". Действительно, большинство погибших были детьми русскоязычных репатриантов в возрасте от 14 до 18 лет. Злая гримаса судьбы - 1 июня во всем мире отмечается как День защиты детей.

А на палестинском сайте в интернете появилась статья, в которой говорилось: "Клуб-дискотека на тель-авивской набережной являлся одним из самых популярных мест отдыха сионистских военнослужащих в выходные дни, особенно в пятницу вечером. Возле входа в клуб стояла большая очередь. Палестинский партизан проник в середину толпы и взорвал укрепленную на его теле бомбу. В результате взрыва 20 оккупантов погибли и 124 ранены".

Всю ночь телевизионный канал террористической организации "Хизбалла" демонстрировал поочередно кадры с места взрыва и ликование в палестинских городах. Телевидение Абу-Даби показало интервью с отцом террориста-смертника Саиба Хутари. "Я горжусь своим сыном, - сказал он. - Если бы у меня было еще двадцать сыновей, я отдал бы их всех для дела борьбы с сионистским врагом".

Сразу несколько террористических организаций взяли на себя ответственность за теракт: сначала с таким заявлением выступил представитель "Исламского джихада", затем лидер "Палестинской Хизбаллы". Руководство ХАМАСа сообщило, что в их распоряжении еще пять шихадов (террористов-камикадзе), готовых выполнить любое задание на территории Израиля.

Председатель палестинской администрации Ясир Арафат под сильнейшим нажимом со стороны США публично осудил теракт и пообещал приложить все возможные меры для скорейшего прекращения насилия. Беспрецедентное давление было оказано на Арафата и правительствами ряда европейских стран, пригрозивших разрывом дипломатических отношений.

Всем командирам палестинских вооруженных формирований Арафат отдал приказ прекратить огонь "до особого распоряжения". Тем не менее многие факты свидетельствуют о том, что престарелый лидер палестинцев уже не может остановить маховик террора. Он не в состоянии вернуть за решетку выпущенных из палестинских тюрем боевиков террористических группировок. Он не обладает даже полным контролем над своей личной охраной - "Отрядом 17" и тем более не может заставить подчиниться его приказам 50-тысячную армию, так называемую палестинскую полицию.

Более того, израильские военные аналитики полагают, что Арафат не только не может прекратить террористические действия, но и не хочет, а сделанные им заявления рассматривают всего лишь как тактическую уловку, предпринятую для того, чтобы предотвратить полномасштабную военную операцию, намеченную командованием израильской армии.

С момента теракта прошло уже несколько дней. Все это время идут почти беспрерывные заседания кабинета министров и военного командования. С утра до позднего вечера перед правительственными зданиями проходят стихийные демонстрации. Народ требует принятия жестких мер. Что-то уже сделано. Ужесточен режим изоляции палестинских городов, помимо магистральных шоссе, перекрыты все боковые дороги и обходные тропы. Сектор Газа дополнительно блокирован с моря. Аэропорт Дахания закрыт для всех полетов, в том числе и личного самолета Арафата. Ни одному жителю палестинской автономии не разрешено работать на территории Израиля. Правительство аннулировало все карточки VIP, выданные руководству ПА. Армии дано право действовать на территориях, находящихся под полным контролем ПА.

Но многие считают эти меры недостаточными. Да и в самом правительстве все слышнее голоса тех, кто считает, что надо официально объявить войну тем, кто уже давно воюет против Израиля. "Наше правительство выбирали в первую очередь для того, чтобы устранить дамоклов меч террора, постоянно занесенный над головами граждан Израиля" - утверждает министр национальных инфраструктур, лидер партии "Наш дом Израиль" Авигдор Либерман. - Необходимо немедленно разрушить всю инфраструктуру террора на территории ПА, все здания так называемой палестинской полиции, склады, военные сооружения, лаборатории по изготовлению взрывчатки, заводы, производящие минометы. И самое главное - разоружить боевиков террористических группировок".

Левый лагерь, представители которого так же входят в правительство национального единства, придерживается другого мнения. Они считают, что партизан, а именно таким благородным термином называют они террористов, нельзя победить с помощью военных действий и надо двигаться по дороге мира, несмотря ни на какие жертвы.

Между тем в истории ХХ века можно найти примеры, доказывающие, что войну против партизан выиграть можно, но только одним способом - уничтожив их базы. Зная биографию Шарона, можно предположить, что и для него этот способ наиболее приемлем. Но станет ли он так действовать, вернее, позволят ли ему это? Ответ на этот вопрос мы получим уже в ближайшее время.

Все эти дни Израиль хоронит погибших. Покрытых бело-голубыми флагами со звездой Давида, их бережно опускают в землю, на которой они прожили так мало.

В больницах Тель-Авива медики борются за жизнь девяти тяжелораненых, и весь народ молится за их выздоровление.

А на территориях, граничащих с палестинской автономией, продолжаются бои. Пока - местного значения.