Шок

Екатерина Гежес | 17.06.2001 "Глобус"

Я знаю нет моей вины в том, что другие не пришли с войны,
В том, что они кто старше, кто моложе остались там, 
И не о том же речь, что я их мог, но не сумел сберечь.
Речь не о том, но все же, все же, все же…
   А. Твардовский.


В пятницу, восьмого июня, мне позвонила Виктория Гутман, сестра Ильи Гутмана и подруга Романа. Она попросила меня прийти на встречу, в парк "Ган а ир" в Бат Яме. Ребята собрались в парке, чтобы помянуть друзей и родных, погибших в теракте первого июня на дискотеке "Дольфи".

Вика хочет сохранить память о ребятах в сердцах и душах людей.

Вот что она рассказывает: " Дети, которые должны родиться в нашей семье, мы хотим оставить память. Двое из семьи ушли, и двое детей должны появиться на свет. Два друга, на похоронах которых люди не хотели расходиться.

Они все время были вместе. Роман и Илья. На дискотеку они пошли вместе, погибли вместе, их похоронили рядом. Теперь они будут вместе всегда!

Ребята любили играть в футбол, а я все время возилась с котятами. Когда наши семьи жили в одной квартире, у нас был котенок, мы с Илюшкой не могли его поделить и нам купили еще одного. Когда мы разъехались Илюшка своего забрал, но теперь его кот Филька опять у меня.

С Ильей я могла разговаривать о чем угодно, он всегда меня понимал. Мы были очень близки.

В тот день, идя на дискотеку, он не одел свое кольцо, без, которого он обычно не выходил на улицу. Мы купили бутылку "Кока-колы" и на крышке выпало число один, погиб он первого числа. Когда вечером уходил из дома, он сказал матери: "Я не беру ключи, я скоро вернусь". В тот вечер он ушел навсегда.

Когда мы узнали о случившемся, мы надеялись, что он будет в списках раненых, что потерял память, что в шоке, что без сознания, все что угодно, только не смерть. Когда меня пригласили на опознание, я не смогла, потеряла сознание.

На память об Илье я сохранила серебряную цепочку. Когда у меня родиться сын я назову его в честь брата Илья, надеюсь, его судьба сложится по другому.

Он очень следил за собой, всегда выходил из дома "как денди лондонский одет".

Мы выросли вместе.

Он был мне вместо отца.

А Ромка, Ромка никогда ни с кем не ссорился, он очень дружелюбный, его все любили, он тоже всех любил.

Я знала его три года, мы очень часто встречались, ездили вместе в Тверию: на Кинерет. У нас была веселая компания. Мы были семьей друг для друга.

Недавно мы с Ильей поссорились, и я не успела попросить у него прощения, я очень жалею об этом. Илья если ты меня слышишь, прости меня, пожалуйста, за все!!!

С одной стороны, когда начинаешь обо всем этом думать, то понимаешь, что уезжать, оставляя могилы близких очень тяжело, но с другой стороны рожать здесь своих детей, я не собираюсь.

Лично для меня в этой стране нет будущего. Сюда можно приехать учиться, погулять, но жить здесь нереально. Невозможно жить в стране, где отпуская своего ребенка в пятницу на дискотеку ты не знаешь, вернется он домой или нет. Нельзя жить в постоянном страхе, за жизни близких, да и за свою собственную. Если война то мы должны воевать, да солдаты порой гибнут на войне, но они солдаты, и знают за что идут на смерть, но дети. Дети это всего лишь дети, и они не должны погибать, в якобы мирное время Мы дети, мы будущее этой страны, мы ее надежда. Я боюсь ездить в автобусах. Сегодня неделя, как умер мой брат, я хотела съездить в "Дольфи", но меня отговорили друзья, сказали, что на этой неделе там может случиться тоже самое.

Я думаю, что если будет продолжаться та ситуация, в которой мы находимся сейчас, то все кто сможет уедут отсюда, или начнется война, толпа на толпу, стенка на стенку.

Мне кажется, что здесь никогда не наступит мир, я в это уже не верю.

Я долго пыталась понять арабов, они такие же люди как мы, те же вены, в них течет та же красная кровь, теперь я понимаю, что они не люди. Нормальный человек не пошлет своего ребенка на смерть. Они существуют по законам джунглей. Я видела отца парня-террориста, он говорил, что у него еще десять детей, и всех он воспитал точно так же. Это значит, что только в этой семье десять потенциальных террористов, а сколько таких семей в Палестине, а в Ливане, и других местах.

Как это можно остановить?

По-моему, в Израиле на сегодняшний день нет ни одной семьи, которая не пострадала бы от терактов.

В воскресенье мы решили пойти в те семьи, которые потеряли своих детей, и выразить им свои соболезнования, просто помолчать вместе с ними. Слова не уместны в такой ситуации.

Я скоро должна идти в армию, и теперь я не знаю стоит ли. Сидеть в армии, в форме, с оружием в руках и знать, что на "гражданке" погибают люди, а ты бессилен им помочь; от этого можно сойти с ума. Если начнется война , да я пойду, я хочу знать, что хоть чем-то смогу помочь своей стране. Но просто так идти в армию, зная, что ты не можешь защитить людей оставшихся ждать тебя дома, считаю бесполезной тратой времени и сил".

Это рассказ Виктории. Согласитесь, что, семнадцатилетняя девочка, по-моему, должна думать о совершенно других вещах. Море, лето, свидания с мальчишками, мне кажется, что теперь она не скоро об этом вспомнит.

Попрощавшись с Викой, я решила поехать в "Дольфи". Мне показалось, что зажечь свечу в память о погибших ребятах- это самое малое, что я могу для них сделать.

Первое, что я увидела, приехав в "Дольфи" – огни. Море факелов и свечей. Толпа людей, пришедших, отдать последний долг детям, которые так никогда и не станут взрослыми. Девчонки не выйдут замуж, а парни не женятся на своих подругах. Их жизни унес сумасшедший фанатик, хотевший попасть в рай. Верю, что это последнее место куда он попадет за свои "подвиги".

Ребята сидящие в окружении фотографий, цветов и свечей, напротив входа в "Дольфи" родственники погибших девочек. Анна и Марианна. Две подружки, смерть объединила их. У Ани остался брат, ему одинадцать лет, его зовут Саша. У Марианны тоже, одинадцатилетний брат Саша.

Задолго до этого семьи девочек хотели уехать из Израиля, теперь не уедут. Могилы, против воли, привязали их к этой земле.

Девчонки всегда были вместе, не любили дискотеки, предпочитая сидеть дома и играть в комьютер. В этот день подруга пригласила их на день рожденья, и девчонки не смогли отказать. Они пошли – результат – две могилы.

У Анюты было четыре волнистых попугайчика, они сидели в закрытой клетке, у нее в комнате. В ту ночь один из них вырвался и улетел, до сих пор никто не может понять, как это произошло. Ведь клетка была закрыта!

Десятого числа Марианна собиралась справлять день рожденья.

Девочки должны были закончить школу, они собирались в Армию.

Когда ребята пришли в морг Абу Кабира, на опознание, они надеялись, что Аня с Мрианной в последний момент передумали, что пошли в другое место.

- Я заплакал, первый раз в жизни, я плакал и не замечал, что плачу. – говорит один из парней.

- Пять часов, которые я повел в ту ночь в морге, я не забуду никогда.

- Я постарел, в последнее время, когда я смотрю на себя в зеркало я не узнаю сам себя.- говорит другой.

- В конце июня исполнилось бы два года с того дня, как они приехали в Израиль. К сожалению, девчонки не дожили до этого.

Нам пока живым, проще.

Я проезжала "русские" дискотеки, жизнь идет своим чередом. Люди только, что вышедшие с поминок жарят шашлыки, пьют и танцуют, как ни в чем не бывало. Бог им судья. Жизнь продолжается. Нельзя вечно носить траур по погибшим, но помнить и чтить их память я считаю необходимо.

На входе в дискотеку "Дольфи" висят плакаты: "Дети наша надежда – их нельзя убивать".

Еще я почитала на этой стене такие слова: "Не забудем и не простим".

Я думаю, что самой лучшей памятью о погибших ребятах будет признание первого июня днем траура по детям, отдавшим свои жизни в угоду грязным политическим играм ненасытного Арафата. Хочу напомнить, что первое июня - муждународный день защиты детей.

Мы их не уберегли.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
 
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 30 дней со дня публикации.