Момент Истины

Шели (Татьяна) Шрайман. "Окна", четверг 7.06.2001

 

Если не ошибаюсь, месяца через два после начала нового витка интифады одна из ивритских газет вышла с сенсационным заголовком: начиная с сентября израильтяне погибают в нашей стране от рук террористов каждые 48 часов. Среди рутины ежедневных сообщений о незначительных терактах, к которым мы уже начали было привыкать, это сообщение, выведенное простым арифметическим действием, было моментом истины. Потому что оно обнажило суть происходящего. Нас действительно истребляют - в соответствии с известными пунктами палестинской хартии. 

В Тель-Авиве есть не менее шести "русских" молодежных дискотек - "детских" и "взрослых", куда молодежь отправляется со всего Гуш-Дана. По пятницам в каждой из них собирается до 500 человек. "Дольфи" считается "детской" дискотекой (от 16-ти и старше), открылась она в "Дельфинарии" около полугода назад. "Но поскольку прежде здесь функционировали другие "русские" дискотеки и клубы, место было известным.

Вечером 1 июня одна из "детских" дискотек была закрыта, и все пошли в "Дольфи", Особенно много было девочек, потому что их пускали бесплатно.

Дискотека должна была открыться в полночь. У дверей ее, по рассказам уцелевших, образовались две очереди. Террорист вклинился в людскую гущу и привел в действие взрывное устройство. По рассказам очевидцев, то, что происходило затем, напоминало ад.

Илья:
- Мы с другом находились в увольнительной. Пошли с ним в "Дольфи" — там его ждала подруга. Здание уже было оцеплено, никого не пускали. Я показал армейское удостоверение и прошел туда. Это был кошмар - потоки крови, оторванные руки и ноги, повсюду раненые, крики. Я пересилил себя и бросился на помощь тем, кому еще можно было помочь. В армии я прошел специальный курс, умею перевязывать раны. Я не видел лиц, многие были изуродованы. О том, что большинство этих ребят из нашей школы, я узнал позже.

Авив:
- Это была настоящая мясорубка. Моя подруга, с которой мы должны были здесь встретиться, сейчас находится в больнице "Ихилов" с тяжелым ранением бедра и с раздробленным коленом.

...Вскоре в "Ихилов", куда продолжали поступать раненые, появились услышавшие о теракте родители. Сюда же устремились дети, которым посчастливилось не погибнуть. Те и другие толпились у будочек информационного центра в ожидании вестей, ожидание было ужасным, родители начинали сходить с ума от рассказов свидетелей. Некоторые из них не выдерживали и, не дождавшись сведений, мчались в Абу-Кабир, куда свозили тела погибших.

Родители стояли напротив ворот патологоанатомического центра много часов. Внутрь их долго не пускали, расспрашивали о приметах.

Здесь же, неподалеку от ворот, столпились жители окрестных домов. Они скандировали: "Шарон, проснись, веди нас на войну!" Родители, которых уже начали пускать на опознание, торопились пройти к воротам, закрывая лица от телекамер. Некоторых из них выводили из ворот уже под руки: увидев то, что осталось от их ребенка, они с трудом передвигали ноги.

Те, о чьих детях еще не было известий, тешили себя надеждой, что, может быть, их дочь или сын - в числе тех троих тяжелораненых, которые находятся в реанимационном отделении "Ихилов" еще неопознанными. Назавтра к полудню, когда были опознаны все, надежды оставили их.

Владельца дискотеки, 27-летнего Михаила Каспи в момент теракта в "Дольфи" не было. Услышав, что где-то на набережной произошел взрыв, он стал звонить своему компаньону Кириллу. Телефон не отвечал. Позже Кирилл позвонил ему сам, и в первый момент Михаил не узнал его голоса, настолько тот был не в себе от происшедшего.
"Это случилось у нас, - сказал Кирилл, - охранник и одна из помощниц тяжело ранены. Они в больнице, я с остальными нахожусь в соседнем клубе "Пача" - нас попросили уйти из "Дольфи", чтобы не мешать работе спасателей".

...С восьми утра в школу "Шевах Мофет", в которой учились шестеро погибших девочек, стали прибывать учителя, ученики и родители. Дети не хотели оставаться одни - они метались между больницами, навещая своих раненых одноклассников, и снова возвращались в школу. Выяснялись все новые подробности. Одна из двух погибших сестер незадолго до того отметила день рождения. Вспоминая об этом, дети едва удерживались от рыданий. Из состояния шока их пока не могли вывести даже опытные психологи, прибывшие в школу.

Тая Вербицкая, заместитель директора школы, соблюдающая религиозные традиции, узнала о случившемся только утром и тут же помчалась в школу.
- В 8 утра здесь уже были практически все дети старших классов и все учителя, - говорит Тая. - У нас в школе большая часть детей - из России, и они очень дружны. И теперь, когда выясняется, что у одного погиб друг у второго подруга в реанимации, а у третьего, опоздавшего в дискотеку, близкие приятели находятся в тяжелом состоянии в больнице, - это вызывает у детей невыносимую боль. Кроме того, почти у всех погибших и раненых ребят есть младшие братья и сестры, которые тоже учатся в нашей школе. Ударной волной от этого взрыва задело очень многих. Родители, дети, учителя приходят сюда c одним вопросом: чем я могу помочь? Одна наша девочка, Эмма Сколишевская, сейчас находится в реанимации в "Ихилове", за прошедшую ночь ей сделали три операции. Тамара Фабрикант тоже в "Ихилове", у нее сотрясение мозга, лопнула барабанная перепонка. В два часа дня в больнице с тяжелыми ранениями находились еще шестеро наших учеников. Тех, у кого были легкие ранения, уже отпустили домой. Но они все пришли сюда, чтобы быть вместе с другими детьми. Психологи сказали нам, что завтра, когда дети пойдут на занятия, мы должны дать возможность каждому из них выговориться и выплакаться. А пока они ездят по больницам и спрашивают нас, где будут похоронены их друзья и что будет потом с семьями погибших ребят. И мы должны отвечать на эти вопросы, держаться сами и поддерживать их. Сегодня очень трудный день.

...Часть ребят из школы "Шевах Мофет" с ночи сидят у дверей реанимации. Они здесь уже около суток. Среди них - 18-летний Леня Зоар.
- Я в ту ночь был на другой дискотеке, в Холоне, - говорит Леня. - Вышел в киоск купить сигарет, а там на экране телевизора - съемка с места теракта. Я узнал это место, ведь я и сам там бывал. Туда ходят все наши девчонки, их в определенные часы пускают бесплатно. Мы с Толиком Миллером были первыми, кто приехал утром в школу. Учителя провели экстренное совещание и распределили, кому куда ехать - в больницы, в семьи погибших. Я сижу здесь, потому что в реанимации лежит моя знакомая девушка Эмма. Это страшно и вызывает у меня дикую боль и ненависть к тем, кто это сделал. У Эммы поврежден череп, ей уже сделали три операции. Сейчас сменится бригада хирургов, они начнут извлекать осколки из живота. В другом отделении лежит еще одна наша девочка, Тамара, у нее сотрясение мозга. Ее спасла сумка, которая была у нее в руках, - осколки застряли в сумке. Есть тут и другие ребята, я у всех у них был. Одного я не могу понять: как можно было сотворить такое с детьми? С девочками? Они еще ничего не успели в жизни... Когда мужчина против мужчины - это понятно. Но когда мужчина против детей?! Это у меня в голове не укладывается. Мне много раз за эти часы хотелось плакать, но я креплюсь из последних сил. Тут есть родители наших одноклассников, у которых такое горе, и мы должны их поддерживать.

...Я возвращаюсь из "Ихилов" поздно вечером. Звонят друзья из Холона:
- Наша дочь взяла у одного парня куртку на пару дней. Сейчас по телевизору объявили его имя в списке погибших. Дочь - в истерике.

Утром звонит приятель из Рамат ха-Шарона:
- У меня погибли 19 человек.
Сразу я даже не понимаю, о чем это он.
- Как, ты их всех знал?
- Нет, я никого не знал из этих ребят. Но у меня такое ощущение, что все они - мои дети. И я не знаю, как мне избавиться от этой боли...

Тая права. Ударной волной от этого взрыва задело очень многих. А ключи от квартиры, которые Илья Гутман бросил на стол в своей комнате, сказав родителям, что они ему не нужны, так как он уходит ненадолго и скоро вернется, до сих пор там лежат. Потому что Илья не вернется домой никогда.

 

 

Дельфинарий, ты где-то вдали

Дельфинарий, ты где-то вдали
Белой вспышкой навеки растаял -
И печальные звуки земли
Лишь, как призрачный стон, долетают.
Не тревожься - уже позади
Та бездонная острая мука,
Разорвавшая сердце в груди
В миг пронзающе-острой разлуки.
И пускай мне уже никогда
Не вернуть воплощенья земного -
Но душа, что горит, как звезда,
Будет вечно сиять над тобою.
Дельфинарий, мерцаньем огней
Растворился ты в призрачной дали -
Но тоске неизбывной твоей
Никогда ни сгореть, ни растаять.
                             Семен Беренштейн
 

Девочкам из школы напротив

 

Журнал "Шарм" - приложение к газете "Вести" 

 

 

 


 

 

ШКОЛА "ШЕВАХ МОФЕТ" - ТРАУРНЫЕ СТЕНДЫ

ШКОЛА "ШЕВАХ МОФЕТ" - ТРАУРНЫЕ СТЕНДЫ


 

Объявление школьной администрации:
"Просим учеников, желающих посетить похороны, указать свою фамилию и класс.
Внимание! Не записывайтесь больше, чем на одни похороны".


Это странное на первый взгляд объявление преследовало одну цель: защитить детей от боли.
Но распоряжение школьного начальства поставило учеников перед страшным вопросом: на чьи похороны идти? Кого проводить в последний путь?
На деле никто не придерживался инструкций. Те, кто приехал на школьных автобусах на похороны сестер Налимовых, остались на похороны всех остальных детей... 

 

 




 




 

 

Больно входить в опустевший класс...

Книги памяти о погибших товарищах в школе "Шевах Мофет" заполняют вместо поздравительных альбомов...

В последний раз в своей жизни я плакал тридцать лет назад на похоронах моей незабвенной сестренки Симочки, погибшей в автокатастрофе на горной дороге Крыма по вине вусмерть пьяного водителя самосвала. С той горькой поры я не позволял своим нервам давать, как говорится, слабину.

Ох, не надо мне было приходить в школу "Шевах Мофет"... Притихшие дети, заплаканные лица девчонок, да и у мальчишек глаза на мокром месте, и свечи, горящие свечи в классах, на спортплощадке, в вестибюле, где их ровное и тихое пламя сложилось в пронзительное слово "низкор".

- Я бы очень хотела,- говорит классный руководитель Изабелла Тевлина, - чтобы вы побеседовали с кем-либо из девочек, которые сейчас заняты оформлением траурных стендов, но предупреждаю вас, что они не могут говорить, они и на меня злятся, когда я прошу сказать несколько слов корреспондентам. Они не понимают, чего от них хотят. "Нам хочется плакать, плакать и плакать, - говорят они мне, - а вы к нам пристаете". В их возрасте смерть труднообъяснима, а гибель ровесника - тем более.

Четыре девочки, учившиеся в классах, которыми в разные годы руководила Изабелла Тевлина, уже никогда не переступят порог школы. "Плачем по нашим друзьям" - эти слова вырезаны на черном крепе на стене. Ира Непомнящая, Мариана Медведенко, Аня Казачкова и Марина Берковская "были личностями, и самое главное - они очень любили жизнь, всегда были веселыми и прикольными". Это слова маленькой хрупкой девочки Тани Шиф. Она смотрит на меня огромными испуганными глазами, и в них я читаю безмолвный вопрос:

"За что?"

Под одним из многочисленных стендов, где горят поминальные свечи, неписано: "Всегда буду помнить Анечку и Мариану весёлыми, улыбающимися, счастливыми и живыми. Больно входить в опустевший класс. Скорблю о каждом из вас. Ирина".

Это были очень талантливые ребята. Ирочка Непомнящая успешно занималась музыкой. Мариана Медведенко очень любила работать на компьютере, делала яркие и красочные презентации, и каждое ее оформление подарка или книги было оригинальным. Аня Казачкова хорошо рисовала, Марина Берковская останется в памяти друзей и педагогов удивительно доброй девочкой, всегда старающейся помочь другим детям, объяснить материал.

- У нее, без сомнения, были задатки отличного педагога, - вспоминает Изабелла. - И она отличалась редкой скромностью. Когда случилось несчастье, мы, готовя стенды, десятки раз перелистывали альбомы, чтобы найти ее фотографию. И нам не удалось отыскать снимок, где бы она была на первом плане. Вот только в день своего рождения она согласилась сфотографироваться крупным планом. Она была человеком необыкновенной души.

Альбомы, в которые ребята записывают пожелания и поздравления своим друзьям и учителям, сегодня на самом видном месте. Детские искренние слова - сердце разрывается на части, когда читаешь стихи и прозу, звучащую как стих. Нет слов, чтобы это пересказать, предоставим слово авторам.

Мариане Медведенко:

"Марьянка! Оставайся такой же классной и прикольной девчонкой. Найди себе классного пацана и делай с ним, что хочешь!"
От Лены Макаровой

"Марьянка! Ты прикольная девчонка. Оставайся всегда такой. Желаю тебе успехов в учебе, счастья, любви. Пусть у тебя все будет хорошо"
От Лены

"Марьянка! Мой любимый солнечный и гавкающий Мопсик. Я люблю тебя каждой клеточкой своей души. Я желаю тебе найти в жизни самую большую и вкусную косточку по имени Любовь и быть счастливой от кончика носа до кончика хвоста!"
Оля

"Твое призвание - радость! И это означает, что там, где Марьянка, там будет смех, шум, гам, страшно много поцелуев, приколы, объятия, разговоры о том, как дела у подружек из всех классов, со всех городов и со всех улиц. И со всеми надо поговорить, и утешить, и выслушать, и надо не забыть сбегать и принести, и взять, и потом как бы не забыть еще... А вы знаете, что у нашей общей подружки день рождения, и к ней надо сходить, да еще другую подружку надо помирить, а то кто-то сказал и не так понял, и надо срочно купить подарок... Марьянка! Ну юла! Вертится без остановки. А как красиво смеется! Позавидуешь этому умению радоваться жизни, каждой ее минутке, позавидуешь умению быть полезной всем своим друзьям! Это талант!"
Ужасная-ужасная классная Изабелла Тевлин

Ане Казачковой:

"Анюта!
Желаю счастья много-много,
Кусочек неба голубого,
Хочу, чтоб в жизни молодой
Тебе широкая дорога
Не стала узкою тропой.
Еще любви тебе желаю
Огромной,чистой как слеза!
И чтобы вечно улыбались
Твои счастливые глаза!"
От Марика

"Анька! Ты очень сильная девчонка! Я желаю тебе все больше и больше друзей, хотя с ними у тебя проблем нет и так".
Янка

"Аня! Ты классная подружка. С тобой классно болтать и особенно прогуливать уроки. Будь всегда веселой. Надеюсь, мы с тобой будем подружками до конца школы, ну а потом... А так, в общем - счастья, здоровья и, конечно, любви".
Анна

"И снится дивный сон Анне... Я пришла в "Шевах" с первого сентября. Эта школа мне очень нравится. Иногда она мне снится в кошмарах (приходится много учиться). В школе хорошие учителя. Особенно по физике - Владимир (иногда он похож на клоуна). Учительница по биологии Полина тоже ничего. На уроках лабораторных работ по биологии мы мучаем растения и бактерии (все время ковыряемся в них какими-то палочками). В "Шевахе" очень благоприятная обстановка. Короче, эта школа - по кайфу !"

Такую запись оставила Аня Казачкова в альбоме. Оставила навсегда.

Ире Непомнящей:

"Привет, Ира! Желаю тебе всего хорошего, успеха в жизни и в учебе, хорошего настроения и счастья! Доброжелательно настроенный одноклассник"

Ирочка о школе: "Я очень люблю ходить в нашу школу. Я люблю, когда в школе есть разные мероприятия, экскурсии, дискотеки и концерты. В этом году у нас были разные учителя, но больше всего мне понравилась учительница по спорту, потому что она самая молодая и нас понимает. Конечно, наша классная руководительница классная, но очень требовательная... Я никогда не забуду наш лучший класс, наш "тиюль шнати" и самого умного человека в классе - Дуду! Конечно, у каждого есть свое мнение о нашем классе и обо мне. Но я думаю именно так!"

Марине Берковской:

"Привет, Марина! Как дела? Надеюсь, все нормально! Пусть у тебя будет все 0'Кей! Ну, давай, пока! Помни, что я тебе пожелал! Доброжелатель!".

"Марина! Я поздравляю тебя с днем рождения. Несмотря на то что мы с тобой мало знакомы, мы успели подружиться, и я надеюсь, что наша дружба продлится еще не один год, и ты будешь все так же улыбаться своей великолепной мордашкой, как и прежде. Целую".
Кристина

Рядом со спортплощадкой, там, где горят выложенные кругом свечи, стоят две скромные стелы в память о выпускниках школы - солдатах, погибших в борьбе за независимость страны.

- Мы очень хотим, чтобы и имена наших подруг были высечены на этом камне, - сказали стоявшие рядом со мной две девочки. - Они тоже погибли как солдаты.

Наверное, так и будет. А на двери одного из классов крупными буквами начертан текст бесхитростного стихотворений, звучащего как обращение к живым, как молитва и заклинание:

Музыка, чувства, желанье и свет,
Желанье движений, усилия побед.
Тогда мы пошли, тогда был наш день,
День счастья, защиты для нас, для детей.
Но где же защита для нас, ведь мы здесь!
Но нет ни защиты, и мы давно уж не здесь.
Мы там, наверху, мы смотрим на вас,
На ваши рыданья, на слезы из глаз.
Они так прозрачны, что свет их похож
На отблески душ наших в отблеске грез.
А облако это в каждом из вас.
Пишите, звоните и помните нас.

Нет, лучше бы мне не ходить в эту осиротевшую школу, не смотреть в скорбные глаза мальчишек и девчонок и не думать о том, что может случиться с кем-то из них завтра и что мы, взрослые, часто не в состоянии помешать этому.

Господи, если ты есть на свете - защити наших детей...

Яков Фридман Спецвыпуск "Вестей" 

 



Акварель Изабеллы Тевлин - педагога школы Шевах Мофет, которая в разные годы была классным руководителем четырех погибших девочек.

Что это - капли детской крови, обагрившие асфальт на площадке у Дольфи ?..